Последний атаман станицы Тифлисской Николай Степанович Рогов (справа). Писарь Иван Фомич Литвиненко (слева). 1917 год / Фото предоставлено муниципальным архивом

Им подчинялись атаманы станиц с выборными стариками. До 1846 года в станицах обществом ежегодно избирался атаман из отставных урядников и казаков, который заведовал хозяйственной частью.

Для «словесного разбирательства жалоб жителей станицы» избирались девять почетных стариков, которые выполняли обязанности станичного суда. Судьи обладали некоторой властью и помогали ее осуществлять атаманам и назначенным начальникам станиц. С течением времени количество присяжных стариков увеличивалось. Эти старики выполняли также обязанности депутатов от станичного общества.
К выборным должностям относилась и должность вахтера хлебного магазина. В общественный хлебный магазин засыпалось определенное количество зерна от каждой семьи на случай неурожая. При каких-либо чрезвычайных обстоятельствах хлеб выдавали под запись, которую вел станичный писарь.
Станичный эконом (расходчик и сборщик денег), отвечавший также за сбор средств на содержание почтовых лошадей, избирался из числа казаков станицы. Во время управления станицами станичными начальниками до 1871 года общество стариков могло избрать 20 депутатов и еще 4 кандидатов, которые должны были находиться при общественных совещаниях и частных разбирательствах.
Некоторые казаки, особенно жившие в хуторах вдали от станицы, периодически уклонялись от участия в общественных сборах и не приходили на собрания. В 1865 году решено было ввести санкции для таких нарушителей. К примеру, в станице Тифлисской в 1865 году за неявку на общественный сбор положено было уплатить штраф 50 копеек серебром, в станице Ладожской – 1 рубль серебром, в станице Казанской за неявку в первый раз – 50 копеек серебром, второй раз – 1 рубль серебром, и третий раз – 1 рубль
50 копеек серебром.
По всей вероятности, первым начальником станицы Тифлисской в 1802 году стал есаул Леонтий Иванович Гречишкин, который пребывал в должности до самой кончины.
Поскольку в книге «Кавказская война» В. А. Потто с начала 20-х годов XIX века сотник Андрей Леонтьевич Гречишкин упоминается как командир сотни станицы Тифлисской Кавказского казачьего полка, возможно утверждать, что до своей гибели в сентябре 1829 года он был начальником станицы Тифлисской.
С 1845 года, согласно Положению о КЛКВ от 14 февраля 1845 года, должность станичного атамана упразднилась, и административное управление полностью перешло к начальнику станицы. Должность станичного атамана повторно введена в 1871 году, а должность начальника станицы упразднена.
Первым избранным и утвержденным атаманом станицы Тифлисской в 1871 году стал сотник Михаил Васильевич Гречишкин, 1836 года рождения, который исполнял должность заседателя полкового правления 1-й бригады. Также с сентября 1871 по октябрь 1873 года должность атамана станицы Усть-Лабинской исполнял войсковой старшина Иван Киреевич Воронкин, 1828 года рождения, житель станицы Тифлисской.
А. Ю. Соколов, «Линейные казаки-кубанцы в XIX – начале XX веков:
малоизвестные страницы истории». Москва, 2020.

На постах кавказской линии
В 1804 году из Змиевского уезда на Кубань переселились 479 мужчин вместе с семействами, которые основали станицу Воронежскую, причисленную также к Кавказскому казачьему полку. С этого года Кавказский полк начал нести службу на постах Кавказской линии, а с 1805 года – в отрядах, предпринимавших экспедиции за Кубань к непокорным горцам. С 1808 года часть кавказских казаков командировалась в состав Сборно-Линейного полка, который составлял конвой главнокомандующего в Грузии и штаб-квартирой имел пост Гартискарский около г. Тифлиса.
Кордонные посты, которые пришлось занимать Кавказскому полку, начинались в землях полка от границ Черномории, постом у Изрядного Источника до редутов большой и малый Темижбекские и поста Тернового. Эти кордоны Кавказский казачий полк занимал вместе с Кубанским казачьим полком и донцами, главные посты, а также крепости и редуты, кроме казаков, охранялись пехотой. Казаки тифлисской сотни несли службу на постах Соломатин, Тифлисский, Кадушкин.

Походы на Кубань

В 1805 году часть кавказских казаков выступила в первый поход за Кубань под началом генерал-майора Шеншина в составе отряда из двух батальонов Суздальского мушкетерского полка, 800 казаков и 4 орудий. Целью было возвращение в русские пределы бежавших за Кубань ногайцев. Войска пробыли в походе с 11 по 18 февраля 1805 года, но настигнуть беглецов не смогли и возвратились в Усть-Лабинскую крепость.

В 1808 году часть кавказцев находилась в Сборно-Линейном полку войскового старшины Фролова и участвовала в персидском походе графа Гудовича в Эриванское владение с 26 сентября по 11 декабря 1808 года, а также в штурме Эривани 17 ноября 1808 года.

В следующем, 1809 году Кавказский казачий полк участвовал в деле с закубанцами на Большом Зеленчуке и в бое отбил у горцев табун – около 200 лошадей с седлами.

В 1810 году часть Кавказского полка находилась в Сборно-Линейном полку майора Потапова, делала поход с генерал-адъютантом Тормасовым в Ахалцыхский пашалык и участвовала в блокаде крепости Ахалкалаки; часть полка, оставшаяся на Кавказской линии, находилась в походе под начальством генерала от инфантерии Булгакова. Последний поход в 1810 году продолжался с 21 января по 13 февраля. В течение этого времени войска нанесли несколько тяжелых поражений махошевцам, егерухаевцам и абадзехам; последним – в их недоступных владениях в Майкопском ущелье.
представлены к знакам отличия
В мае 1813 года часть Кавказского полка в составе Сборно-Линейного полка майора Золотарева участвовала в разгроме многочисленной персидской партии, покушавшейся разграбить грузинские селения около Цалки. В том же году часть Кавказского полка весь ноябрь была в походе под начальством генерал-майора Портнягина, пытаясь вернуть в русские пределы снова бежавших с правого берега Кубани ногайцев. Трехтысячный русский отряд при 17 орудиях смело углубился в земли абадзехов, давших убежище ногайцам, и после ряда счастливых сшибок с горцами 21 ноября при переправе через реку Белую был окружен 12-тысячным скопищем горцев, поклявшихся не выпустить ни одного русского живым. У реки Белой произошло кровопролитнейшее сражение, в котором горцы потеряли до 2 тысяч человек, а отряд благополучно вернулся на линию, выведя несколько ногайских семейств и заставив остальную часть племени просить о позволении возвратиться в русские пределы. Во время сражения 21 ноября кавказцы отличились при занятии правого берега Белой для обеспечения здесь позиции отряду. Казаки Василий Равлин (Равшин) и Филипп Авершин (Аверин) были представлены к знакам отличия военного ордена.

На военном положении
В 1814 году кавказцы частью делали экспедиции в земли кабардинцев. Под начальством генерал-майора Дельпоццо участвовали в погроме джераховских осетин в составе Сборно-Линейного полка. Этими походами 1814 года и заканчивается боевая деятельность Кавказского казачьего полка в самый ранний период его существования, в доермоловское время – до 1816 года.
Однако медаль, как известно, имеет и оборотную сторону, и факты свидетельствуют, что едва молодой полк начал подниматься на тот уровень, который называют благосостоянием, как сила событий дала выяснить новому полку, что приволье жизни на линии связано с ощутимыми жертвами. В связи с ожидаемым уходом со службы на линии донских полков в 1813 году численность Кавказского полка была увеличена до 800 казаков. Экспедиции командовавших войсками, предпринимавшиеся против горцев, уже в то время начинали делать военнооборонительное положение на Линии хроническим, но до войны за веру и землю было еще далеко.
За весь первый доермоловский период кавказцы потерпели только одну чувствительную потерю: в 1809 году партия горцев незаметно прошла мимо кордонов и напала на хутора станицы Тифлисской, угнала несколько десятков лошадей, рогатого скота, захватила пленных.

Сотник Н. М. Могилевцев «Краткие исторические сведения о Кавказском конном полке Кубанского казачьего войска», Кубанский сборник, Екатеринодар, 1894 г.

  • Лихая сотня
    Казаки под командованием Андрея Гречишкина в исторической литературе назывались «лихой тифлисской сотней». Есть много примеров о награждении казаков станицы Тифлисской разных возрастов призами во время лагерных сборов и на службе в различных подразделениях в годы, за которые имеются сведения в Государственном архиве Краснодарского края. Их награждали шашками, часами, книгами, денежными призами. Причем среди отмеченных были и взрослые казаки, и так называемые малолетки – 15-17 лет.
    А. Ю. Соколов, «Линейные казаки-кубанцы в XIX – начале XX веков: малоизвестные страницы истории». Москва, 2020.

Приказом №3365 от 14 октября 1803 г. назначено «Кавказскому полку нести службу, полковому командиру решать дела военные и гражданские, сотенным командирам быть и начальниками станиц».
Полковой штаб расположился в Тифлисской. Мундиры казаков оставались прежними – донские зипуны, остальное снаряжение – как и в Екатеринославском казачьем войске.

Список первых офицеров Кавказского полка:
Командир войсковой старшина:
Яков Яковлевич Усков.
Есаул: Леонтий Иванович Гречишкин.
Зауряд-есаулы: Иов Васильевич Форафонов, Сергей Филимонович Макеев, Василий Филимонович Макеев.
Зауряд-сотники: Трофим Петрович Петин, Денис Петрович Воронкин, Иван Михайлович Чеботов, Василий Яковлевич Братчиков, Иван Козьмич Лазарев.
Зауряд-хорунжии: Антон Максимович Ушаков, Матвей Иванович Коломийцев, Иван Дмитриевич Каменев, Василий Егорович Гончаров, Андрей Назарович Ватулин.

Хутора – возле речки
«Места для хуторов выбирались обыкновенно в отдалении от станицы, иногда верстах в 12 или 15 от нее, преимущественно близ воды. На избранном месте казак строил избу, конюшни, хлева и другие хозяйственные заведения, обносил все это по кавказскому обычаю крепким забором с хорошими воротами и тут же поблизости заводил огороды, поля для посевов, пастбища, сады. Неподалеку от одного хутора выстраивался другой, там третий и так далее. Неудобство жизни в хуторе состояло в том, что жилища эти служили почти всегда приманкой для неприятеля. Казаки, в них обитавшие, озабочиваясь своей обороной, не всегда могли помогать друг другу; к тому же хуторян мало, а станицы далеко, не всегда можно было подать своевременную помощь хутору, на который напали. Несмотря на грозившую им опасность, казаки жили в своих хуторах, не только не тревожась этой опасностью, но даже, можно сказать, беспечно. Эта беспечность лежала в их малороссийской или русской натуре, отчасти же проистекала из того обстоятельства, что казаки, родившиеся на Кубани, никогда не думали о более спокойной жизни и с детства привыкли к мысли о беспрерывной опасности, как к самой обыденной вещи».
(В. А. Колесников, «Былое Невинного Мыса…», Ставрополь, 2011)