Сразу после окончания института Виктор Семяков по распределению отправился в Долинскую – поселок с красивым названием, где ему предстояло отработать три года. Что из этого вышло, какой след оставила эта страница биографии и почему он до сих пор вспоминает этот поселок — в его новом материале
В советское время выпускники учебных заведений были обязаны отработать три года в том месте, где государство считало необходимым. Эта норма ни у кого не вызывала сомнений, оно и понятно: обучение оплачивало государство. А как известно, кто платит, тот и заказывает музыку.
По дороге к месту распределения
Мне из этой «музыки» по направлению достался поселок с красивым названием Долинская Кировоградской области, что на Украине – бывшей республике Советского Союза.
Лежа на вагонной полке, под веселый стук колес я, полный оптимизма и больших надежд, вспомнил Александра Твардовского: «За годом – год, за вехой – веха. За полосою – полоса. Нелегок путь. Но ветер века – он дует в наши паруса!».
Прибыл я в город Кировоград, где меня встретил водитель на служебном «Москвиче». Обратил внимание, что он говорил на своеобразном диалекте – суржике, применяя для усиления какой-то мысли междометие «гэть». Например: «Ох и жаркое нынче лето, гэть!». Это оказалось языковым брендом Кировоградской области. Мне междометие понравилось, так что я до сих пор иногда в шутку его употребляю.
По дороге пробили колесо у автомобиля. Может быть, это был какой-то знак, но я не обратил на это внимания. Я хотя и несуеверный, но последующие события и ретроспективный анализ подтвердили, что в этом что-то было.
Природа Кировоградской области очень напоминает Кубань, только без реки: такие же бескрайние сельхозполя, только без лесополос, что придавало пейзажу унылый вид. Видно, Сталинский план преобразования природы до этих мест не дошел.
Ничего красивого, кроме названия
Поселок городского типа не оправдал моих ожиданий, даже для того времени он оказался глухоманью: ни одной асфальтированной улицы, тротуары отсутствуют, многоквартирные дома тоже. Архитектура поселка была представлена частными и несколькими двухэтажными восьмиквартирными домами. Водопровода в поселке не было, воду брали из общественных колодцев. Возле одного из них я встречался по утрам с первым секретарем райкома партии.
Казалось, время обошло этот поселок стороной. Он стал жертвой колоссальной всесоюзной социальной авантюры с переименованием сел в города.
В советское время на селе существовали льготы для работников бюджетных учреждений: врачам, учителям и работникам культуры оплачивали съемное жилье, электроосвещение. К зарплате полагалась 15% надбавка – эти средства как-то компенсировали неудобства сельской жизни.
И вот по пути строительства коммунизма оказалось, что для оплаты указанных льгот в бюджете денег нет. Чтобы решить проблему, в конце 60-х годов прошлого века светлые умы КПСС решили большинство сельских населенных пунктов волевым решением переименовать в города, а те села, где это не проходило «ни в какие ворота», назвали поселками городского типа, по-украински «селище мiського типу». Вот таким «селищем» и оказалась Долинская, в которой, кроме красивого названия, ничего интересного больше, как оказалось, не наблюдалось.
Сюда я имел честь прибыть по распределению и отработать положенные три года. В городах льготы бюджетникам не полагались, зато обещали, что будет развиваться строительство жилья и снабжение торговых точек будет, как в городе. Но обещать не значит жениться. В магазинах как было шаром покати, так и осталось. Да и в строительстве жилья в поселке за семь лет с начала этой урбанизации конь не валялся.
Друг по несчастью
Жилищный вопрос решился очень просто: вместо положенной по закону семейному молодому специалисту квартиры мне предложили жить вместе с таким же молодым специалистом в комнате, которую он снимал в доме у пенсионеров.
Моего нового друга звали Славиком. Он окончил институт физкультуры и был направлен сюда преподавателем в детскую спортивную школу. Интересно, что он специализировался на гимнастике, а ему предложили обучать детей настольному теннису.
Родители Славика жили в областном центре, работали в торговле, что по тем временам определяло особый статус этой элитной прослойки советского общества. Он не скрывал, что при первом удобном случае покинет этот забытый богом поселок, не дожидаясь конца, как он говорил, «ссылки».
Мы быстро сошлись характерами и подружились: Славик был веселым, беззаботным парнем.
Хозяева дома – баба Надя и дед Мина (в паспорте так записано) – были пожилыми людьми и к нам относились как к внукам.
Место за приставным столиком и хороший наставник
На работе оказалось, что для меня нет рабочего места (второй знак!), поэтому женщина-главврач посадила меня за приставной столик к себе в кабинет. Внешностью она была «серой мышкой», по характеру – «никакая», авторитетом в коллективе не пользовалась, ко мне относилась настороженно – как к конкуренту.
Первым заданием она поручила мне сделать анализ прививочной работы по району: дала большой лист ватмана, где была таблица со множеством непонятных цифр. Я был ошарашен, ведь мы в институте этого не проходили. Но виду не подал: сидел с умным видом, делал вид, что думаю. Чувствую, что «пролетаю как фанера над Парижем».
К счастью, главврача вызвали в райисполком, я остался в кабинете один на один со своими невеселыми мыслями. Позор! Непонятное научное слово – «анализ» – пульсировало в голове, но как его сделать, никак не мог сообразить. И тут в кабинет зашла моя помощница Мария Михайловна – фельдшер по образованию. Глядя на мой удрученный вид, она спросила, как идут дела. По возрасту она мне в матери годилась, и я сразу доверился ей. Узнав о моем горе, она в нескольких словах объяснила, что надо делать. Через пару часов анализ был готов.
В дальнейшей работе мне часто приходилось делать анализы различных видов деятельности. Мария Михайловна, как говорится, дала мне урок на всю жизнь. Я ее часто вспоминал: интеллигентная женщина, профессионал – я многому у нее научился.
Хороший наставник для молодого специалиста много значит!
Эпидемии и опыт
Мне как врачу-эпидемиологу в этом «городе» повезло получить ценный опыт по расследованию эпидемиологических вспышек.
В летнее время на территории района работали два пионерских лагеря из Кривого Рога. И вот в них случилось массовое заболевание дизентерией.
В те времена такое происходило часто и сопровождалось жесткими административными мерами к виновным: штрафами, освобождением от должности руководителей и прочим. Из Кривого Рога приехали опытные специалисты, и я вместе с ними участвовал в проведении противоэпидемических мероприятий. Впоследствии этот опыт мне очень пригодился.
Рай в шалаше не получился
Работа – работой, а жена с дочерью остались на Кубани и ждали, когда я обоснуюсь и подготовлю все к их приезду.
Начал искать съемную квартиру, что оказалось очень непростым делом в этом поселке городского типа. Предлагалась только одна саманная хата с земляными полами, заросшим лебедой огородом, дырявым надворным туалетом. До этого она сдавалась в наем 10 лет. Пришлось согласиться, ведь других вариантов не было.
И вот мы с моим другом стали готовить это жилье к приезду моей семьи. Вспомнив детство, первым делом проверили исправность печи. Не дымит – и то хорошо. Затем собрал на улице, по которой прогоняли стадо (по-украински череда) ведро свежего навоза, попросил у соседей два ведра глины. Вместе со Славиком, замешав эту специфически пахнущую смесь, нанесли ее кистью на пол, который по-украински назывался доливкой. Вспомнили шутку: «Хорошо в деревне летом пристает навоз к штиблетам».
Одним словом, пытались создать рай в шалаше, но получилось не очень. Металлическую двуспальную кровать, стол и два стула дала во временное пользование баба Надя, кое-что из посуды я прикупил сам. Тем не менее написал жене, чтобы приезжала.
Приехала она с дочерью, увидела примитивное жилище, но промолчала, посчитав, что с милым рай и в шалаше. Однако «рай в шалаше» не получился: даже для нас, живших в таких условиях в детстве в 50-х годах, в 70-х это оказалось не по силам. Печка все-таки дымила. Очень донимали мыши, которых я отлавливал мышеловками-хлопушками. За ночь «добыча» составляла несколько голов.
Ультиматум
Так прожили несколько месяцев. Перспектив на получение жилья – никаких.
Стал вспоминать, как нас инструктировал декан факультета настойчиво требовать жилье: «Если не дают, имеете право уехать».
Я так и сделал: поставил вопрос перед главным врачом районной больницы. Хороший мужик, ко мне по-доброму относился.
Он мне ответил, что перспектив на получение жилья нет никаких, так как в райцентре ничего не строится. Я заявил, что уеду, и услышал ответ, который меня ошарашил:
«Правильно сделаешь! Я вот в свое время не уехал и остался в этой дыре на всю жизнь».
Я не поверил своим ушам, а он добавил, что не против меня отпустить, только прежде ему надо посоветоваться с прокурором.
Домой, на Кубань!
Прокурор сказал, что в принципе я имею право уволиться и уехать, потому что мне как молодому специалисту положено жилье, а непредоставление такового – нарушение законодательства. Все оказалось просто: чудеса, да и только.
Вернулся к главному врачу, написал заявление на увольнение, в котором в красках описал жилищные условия. Петр Семенович сказал: «Езжай, сынок. Через месяц я вышлю почтой твою трудовую книжку». Все еще не веря такому везению, я через две недели выехал на свою родную Кубань, к родственникам жены – в город Тимашевск.
Действительно, через месяц я получил по почте трудовую книжку и поступил на работу в райсанэпидстанцию, где ощущалась острая нехватка специалистов моего профиля. По ходатайству учреждения получил две комнаты в благоустроенном общежитии. Повезло, так повезло!
Как поселок, ставший городом, так и не стал им до конца
Иногда вспоминаю этот забытый богом поселок городского типа, который стал городом с еще более печальной судьбой.
Нашел в интернете статью о Долинской с фотографиями и удивился: действительно городской пейзаж. Однако контекст гласит о том, что в Долинской еще в советское время с участием соцстран начали строить крупнейший в Европе горнообогатительный комбинат для переработки криворожских горнорудных отходов.
Предполагалось, что на комбинате будет 10 тысяч рабочих мест. Параллельно строили жилье и инфраструктуру. Водопровод, о котором долиновцы мечтали, благодаря ГОКу протянули аж из Кривого Рога – за 60 километров.
Но грянули события 90-х годов: пьянящая самостийность, гидность и прочие прелести демократии. СССР развалился, а в новом государстве под названием Украина денег на продолжение строительства не нашлось. Стройку заморозили и уже 30 лет ничего не строят, а недостроенные объекты подверглись разграблению. Картина, схожая с Чернобылем. Видно, не суждено Долинской «выбиться в люди». Но все-таки какой ни есть город, а это страница моей биографии.
В ТЕМУ
Реальная история из послевоенных лет
У моей помощницы Марии Михайловны была необычная судьба. Во время Великой Отечественной войны она служила полковым фельдшером в звании старшего сержанта медицинской службы. Войну окончила в Праге.
Когда я ей сказал, что она могла бы работать врачом, то услышал удивительную историю. Во время войны и в первые послевоенные годы можно было на рынке из-под полы купить дипломы о высшем образовании погибших специалистов. В том числе и диплом врача. Ее подружка купила такой диплом, а Маша в силу своей природной интеллигентности постеснялась. В результате подружка работала врачом-терапевтом в Казахстане, а Мария Михайловна –
фельдшером на Украине.
Несколько лет спустя в достоверности подобных случаев я убедился, когда прочитал в газете «Известия», что в Хабаровске длительное время председателем высшей медицинской аттестационной комиссии был профессор, не имевший первоначального высшего медицинского образования.
Оказалось, что, будучи фельдшером в партизанском отряде, он присвоил диплом погибшего врача, а после войны, сменив фамилию, работал по этому диплому, даже докторскую диссертацию защитил. Видно, умный был человек, но все равно органы его разоблачили, дали срок и лишив всех званий.
А в лихие 90-е годы люди сотнями покупали дипломы в подземных переходах или через интернет, но в тюрьму ни продавцов, ни покупателей не посадили.
