В бытность мою корреспондентом районной газеты, за 20 с лишним лет, мне довелось много писать о людях района.
В их числе были механизаторы и доярки, агрономы и зоотехники – все те, кого мы называем тружениками села. А также врачи и учителя, специалисты и работники предприятий и учреждений, ветераны труда и примерные домохозяйки, чьи дворы утопали в цветах и выделялись своей ухоженностью, являясь образцом для подражания.
Но была еще одна категория людей, заслуживающая особого почета и уважения, – это ветераны Великой Отечественной войны, живые свидетели истории страны. Их ратные подвиги были достойны описания, и газета старалась эти рассказы и воспоминания из первых уст передать живущим и будущим поколениям. Рассказов было много, как много было и самих ветеранов тогда. Среди них были участники таких великих сражений, как Курское танковое, Сталинградская битва, прорыв блокады Ленинграда, форсирование Днепра и еще многих значимых военных операций, вошедших в летопись Второй Мировой.
Но шло время, список живых победителей год от года сокращался. Беседуя с участниками Великой
Отечественной, я с горечью понимала, что это уходящее поколение (последним годом призыва на фронт был 1926-й) и что придет время, когда их просто не станет. Сегодня в районе остался лишь один ветеран той страшной войны…
Но в редакционных архивных подшивках, к счастью, сохранились рассказы как о самих ветеранах, так и их рассказы о боевом пути. Решив, что будет правильно вновь обратиться к этим материалам в канун Дня Победы, чтобы так продлить память о людях, по праву носящих звание победителей, мы публикуем сегодня часть этих воспоминаний. Пусть эти короткие эпизоды, рассказанные очевидцами и участниками, помогут всем нам лишний раз прочувствовать, какой ценой была оплачена эта Победа.
Григорий Афанасьевич Лучкин, танкист, так вспоминал событие, вошедшее в историю как Курская битва: «После недолгого обучения в военном училище в Орджоникидзе нас в составе танковой части, оснащенной техникой, эшелоном перебросили на Курско-Белгородское направление, на станцию Поныри, где предстояло построить оборону. Приказ нам был измотать, ослабить противника. Он, конечно, был очень силен и смял первую линию обороны, затем вторую. Еще бы! Ведь у него «тигры» бронированные, тяжелые, а наши «тридцатьчетверки» слабые, но быстроходные. И мы старались танками давить орудия, утюжить траншеи с врагом… Противник стал слабеть. И тут началось наше
контрнаступление. Горели небо и земля: танки бьют, с самолетов бомбы летят, пыль, дым… Порою не было видно, куда бьем и по кому.
Потом были Польша, штурм Берлина и взятие Дрездена. Кстати, историческая встреча на Эльбе происходила не так, как это было показано в художественном фильме. Когда взяли Дрезден, командир говорит нам троим: «Берите знамя и идите на мост через Эльбу, чтобы сказать американцам на том берегу, что Дрезден взят советскими войсками и больше не надо бить по городу». Мы пошли, а моста-то нет – взорван. Но американцы наш флаг увидели и тоже свой выбросили. Кричим, пилотки вверх кидаем, они тоже, до нас доносится: «Рус хорошо»… Американцы кинули понтонный мост и перешли на наш берег, вот тут уже была встреча: и обнимались, и целовались. До конца войны оставались еще сутки…».
Ефим Кузьмич Лазарев, связист: «Связистам на войне было не менее опасно, чем пехотинцам на передовой. Работали часто на открытой местности, поэтому служили отличной мишенью. Были среди немецких летчиков любители поохотиться за одиночками-солдатами. Тянем с товарищем кабель, а тут пуля справа, пуля слева. Мы скачем как зайцы. Один раз зашел, другой… Наконец, боезапас у него закончился. Не судьба! В Европе нас встречали как освободителей. Особенно тепло в Праге: счастливые лица, цветы, улыбки, приветствия».
Алексей Иванович Щеглов, кавалерист, артиллерист: «У немцев кавалерии не было. Несмотря на техническое превосходство, под натиском кавалерии они терялись – а ну-ка, летит на вас армада живой силы с шашками наголо, тут и пушки побросаешь! В Германии, в городе Ратенов, кавалерийский эскадрон никак не мог выбить немцев с кладбища. В маленькой часовне засели два немецких пулеметчика и снайпер и косят огнем наших бойцов, как только они поднимутся в атаку. Тогда командир поручил моему орудийному расчету выбить немцев из часовни, обидно было терять людей в конце войны. При этом сказал: «Сделаешь – представлю к награде, а нет – голову сниму». Мы хитростью засекли снайпера в одном из окон, я сам сел за прицел и прямым попаданием снял и снайпера, и пулеметчиков. Командир сдержал слово: к уже имеющимся наградам – медали «За боевые
заслуги» и двум орденам Красной Звезды – у меня прибавился орден Славы III степени».
Анна Александровна Калашникова, боец отдельного радиотехнического батальона воздушного
наблюдения: «Хоть мы не находились под обстрелами и над нами не рвались бомбы, но был эпизод, когда наши девчата натерпелись страху. Было это на окраине польского местечка Ступница. Три дня только минуло после того, как здесь проходила линия фронта, и место, где расположился наблюдательный пункт, было усыпано трупами немецких солдат. Во рвах, траншеях, воронках – всюду лежали мертвые тела. А тут мы, одни девчата, днем и ночью на посту. Даже тем, кто не боялся мертвецов, от такого обилия покойников ночью было не по себе. Но ведь никуда не денешься, а мертвый враг – это не самое страшное на войне».
Раиса Романовна Трохина, разведчица-десантница: «Получив извещение о гибели мужа и брата в первые месяцы войны, я решила идти на фронт, чтобы отомстить за них. В Новосибирске поступила в спецшколу, где готовили разведчиков. Освоила и радиодело, и взрывное, научилась метко стрелять из всех видов стрелкового оружия. После окончания меня и еще нескольких девушек направили в распоряжение штаба 11-й гвардейской армии, действовавшей в то время в составе 3-го Белорусского фронта. Белоруссия была тогда главным партизанским краем. Нас часто посылали к партизанам – установить с ними связь, согласовать диверсионные действия. Выбрасывали на парашютах ночью, по световым сигналам. Самый жуткий и трагический эпизод и сейчас стоит перед глазами. Разведгруппу из 28 человек забросили с самолета в обозначенное место. Это был мой восемнадцатый парашютный прыжок. Немцам каким-то образом удалось выявить место нашего приземления. Короче, мы попали в засаду. Кинулись в болото. Часов шесть, дрожа от холода, прятались в камышах. Фашисты буквально поливали нас огнем, строча из автоматов. Из 28 нас уцелело только шестеро»…
Здесь была приведена лишь малая часть воспоминаний ветеранов, но я уверена, что они тронули каждого до глубины души. В суете будней сегодня мы не всегда можем подумать и осознать, какой героический путь к Победе был пройден предыдущими поколениями – нашими дедами и отцами, бабушками и матерями.
В завершение приведу еще один рассказ, который поразил меня когда-то своей простотой и глубиной одновременно. В нем вроде бы нет ничего героического, но есть главная правда жизни: война – это всегда страшно и противоестественно.
Мария Андреевна Рыбалкина: «Это было в Венгрии. Стою я, молодая девчонка, на посту в плащ-накидке, с автоматом. Ночь, дождь льет и темень непроглядная. Вдруг слышу чавканье сапог по грязи. По шагам понимаю, что идет в мою сторону не один человек. Я оцепенела от ужаса… «Стой, кто идет?». В ответ: «Свои». И называют пароль. Прямо передо мной возникли три человека в плащ-накидках. Оказалось, это наш караул обходил посты. Спросили, не было ли каких происшествий или чего-то подозрительного. Поговорили, они покурили, а как собрались уходить, у меня, сама не знаю как, вырвалось: «Ребята, не уходите, я боюсь!»…
Любовь Попова
