С единственной в районе обладательницей этого знака я встретился у нее дома. И Кира Викторовна рассказала мне о своей жизни.
Родилась она 25 августа в предвоенном 1939 году в Ленинграде в семье интеллигентов: папа был инженером, работал на радиозаводе, мама – картографом, после рождения дочери стала домохозяйкой.
– Когда началась блокада Ленинграда, мне было два года. Мои отрывочные детские воспоминания в свое время дополнила мама, – делится Кира Викторовна. – Она рассказывала, что в сентябре фашисты замкнули окружение города и начали массированные бомбардировки. По сигналу сирены о воздушной тревоге мы спускались в бомбоубежище, которое находилось в подвале нашего дома. В один из дней немцы разбомбили дом, стоявший напротив. Мы в подвале слышали мощный взрыв и ощутили землетрясение.
Радиозавод с началом блокады перешел на военное положение: рабочие не покидали его территорию, жили там же в приспособленных бараках. Отец Киры Викторовны, который работал на этом заводе, приходил домой раз в неделю и приносил свой продуктовый паек.
– Это были два кусочка хлеба и две маленькие котлетки. Их вкус я помню до сих пор, – рассказывает Васильева.
В первый день блокады –
8 сентября 1941 года – немцы по наводке диверсантов разбомбили крупнейшие Бадаевские продовольственные склады, что сразу же создало проблему с питанием для ленинградцев. После бомбежки люди массово разбирали остатки продуктов. Штаб обороны города сразу же ввел продуктовые карточки и норму выдачи хлеба на одного человека, которая со временем уменьшалась и к ноябрю составила 300 граммов в день для рабочих и 150 граммов – для остальных категорий. К зиме 1941-1942 годов обстановка стала катастрофической. Наступил страшный голод.
– Мы с мамой застали только начало этой трагедии. В ноябре 1941 года нас с помощью дальнего родственника, который служил на военном аэродроме, на военном самолете вывезли из блокадного Ленинграда, – рассказывает Кира Викторовна. – С борта самолета мы видели затонувшие в Ладожском озере автомобили на «дороге жизни».
На себя они надели всю одежду, которую только смогли, в чемодане везли вещи, которые можно было обменять на хлеб: папиросы, спички кое-что из летней одежды. А на дне чемодана лежала драгоценная стограммовая пачка сливочного масла, которое маленькая Кира съела за один присест, пока мама ходила за кипятком.
Отец Киры Викторовны остался в блокадном городе, ведь завод продолжал выпускать продукцию для фронта.
– После нескольких дней пребывания в эвакопункте, где нам выдавали только хлеб, мы отправились в длительную поездку на мамину родину – в Сибирь: сначала в Омск, а потом к дедушке в город Енисейск Красноярского края, – продолжает Кира Васильева.
В Енисейске мать устроилась бухгалтером, а дочь отдала в детский сад. Так и пережили трудное время. В Ленинград вернулись после снятия блокады в 1944 году. На городские руины и выживших исхудавших ленинградцев горько было смотреть.
Пока жена и дочь отсутствовали, глава семьи получил большую жилую комнату на Васильевском острове.
– Я хорошо помню эту просторную и светлую комнату, в которой стоял рояль «Беккер». Он остался в наследство после не пережившего голод композитора, – рассказывает Кира Васильева. – Папа в свое время окончил музыкальную школу по классу фортепиано, и мы вечерами всей семьей под его аккомпанемент пели военные песни. У мамы был чудесный голос, она с сестрой пела в церковном хоре.
Во время блокады у отца Киры обострился туберкулез, и его отправили на лечение в Швейцарию – такие льготы тогда были у главного инженера завода. После лечения в 1946 году его назначили директором профессионально-технического училища в поселке Черное озеро, в 180 километрах от Ленинграда. Но через время из-за его состояния здоровья семья снова вернулась в город.
В школу Кира пошла в восемь лет: тогда это было обычным делом – война вносила свои коррективы в сроки обучения, первоклассниками были и
10-летние дети. Семь классов она обучалась в школе для девочек, а в 1953 году ввели совместное обучение, и девочки начали учиться вместе с мальчиками. Взаимоотношения между учениками в восьмом классе складывались непросто: мальчики пытались неуклюже ухаживать за девочками, а те, в свою очередь, чурались их из-за чрезмерного внимания. Но через год подростки привыкли друг к другу, и настала пора настоящей влюбленности.
– Выпускной вечер, а точнее ленинградскую белую ночь, мы весело провели на набережной Невы у легендарного крейсера «Аврора», – вспоминает Кира Васильева. – Там же встретили рассвет, если можно так назвать природное явление, когда по Пушкину: «одна заря сменить другую спешит, дав ночи полчаса». Так закончилось мои школьные годы.
После школы она поступила в медучилище, которое окончила со специальностью фельдшер-лечебник в 1960 году. В том же году познакомилась с будущим мужем Владимиром.
– Мы вместе уже 66 лет. У нас один из самых длительных супружеских союзов в Тбилисском районе – хоть в Книгу рекордов записывай, – с улыбкой говорит Кира Викторовна. – Наш взрослый сын живет в Санкт-Петербурге, работает автоэкспертом.
Но вернемся в Ленинград. После училища Кира Васильева работала старшей медсестрой в детском саду, а с переездом в 1970 году в Гатчину – в Ленинградском институте ядерной физики. Там при спортивном комплексе был здравпункт, где она исполняла обязанности врача.
В 1992 году Васильевым захотелось в теплые края, и супруги, обменяв квартиру, переехали в Тбилисскую. И вот уже 34 года они живут здесь. Кира Викторовна нашла себя как психолог и руководитель общественного движения «Надежда», оказывая психологическую помощь женщинам, пострадавшим от насилия в семье.
– О том, как я получила знак «Жителю блокадного Ленинграда». Ждала я этого дня 25 лет – с того момента, как он в 2000 году был утвержден Постановлением Правительства Санкт-Петербурга, – рассказывает Кира Викторовна. – Сначала знак присуждался лицам, проживавшим в блокаде не менее 6 месяцев, потом был установлен срок 4 месяца и, наконец, в 2025 году требование о минимальном сроке проживания было отменено. Все эти годы я надеялась и ждала этого признания. И вот оно свершилось – в память о моих родителях-блокадниках.
Узнав о жизни Киры Викторовны, я подумал: как редко мы общаемся и мало знаем друг о друге, телевизор и смартфон нам заменили друзей. С героиней очерка я был знаком, но не близко, встречались мы на различных общественных мероприятиях. А при личной встрече я увидел образованную, интеллигентную женщину – настоящую ленинградку.
Мы долго беседовали о Ленинграде, искусстве, психологии, религии и литературе, рассматривали семейные фотографии. Во время разговора Кира Викторовна корректно меня поправила, когда я неправильно назвал автора цитаты. На прощание пожелали друг другу здоровья, так как всего остального у нас достаточно.
