В советское время жилые дома были, как братья, похожи друг на друга ввиду ограничений в градостроительстве.
И все-таки некоторые застройщики старались как-то украсить свой дом: кто резной конек установит на крыше с флюгером в виде петушка, кто на воротах нарисует лебедей, но кардинальные новшества в проектах были запрещены.
Однако были энтузиасты-одиночки, которые смогли преодолеть эти барьеры. Об одном из них я и расскажу.
Как-то проезжая по улице Кубанской в сторону совхозного клуба, я обратил внимание на оригинальный дом с необычным изображением на фасаде, которое я где-то ранее видел. Это был выполненный из керамики стилизованный портрет девушки с обложки популярного в советское время журнала «Юность». Автором портрета является литовский художник-график Стасис Красаускас. А сам дом построен в архитектурном стиле модерн: двухэтажный, стены оштукатурены «под шубу», окна сплошного остекления, обрамленные по вертикали пилястрами. Но помимо портрета девушки, украсившего фасад, на мой взгляд, у дома было что-то лишнее и в то же время чего-то не хватало. Осталось только выяснить, кто же хозяин этого дома, чтобы задать ему вопросы.
Оказалось, что построил его ныне покойный брат нашей читательницы Светланы Колесниченко.
Она рассказала историю жизни этого неординарного человека.
«Мой брат, Виталий, родился в 1936 году в селе Подгорном Ростовской области в учительской семье. В 1947 году родители переехали в село Ванновское, там Виталий окончил школу. В 1958 году выпустился из Кубанского сельхозинститута со специальностью инженер-механик.
Виталий был романтиком в душе и после окончания вуза поехал работать на целину в Целиноградскую область. Его, молодого специалиста с красным дипломом, направили в строящийся зерносовхоз главным инженером-механиком. Совхоз – под стать тому времени – назывался «Энтузиаст». Действительно, построить его в глухой степи могли только энтузиасты. Целинники первую зиму пережили в палатках, затем построили жилой поселок. Одновременно распахивали целинные земли, бескрайние поля тянулись до самого горизонта. Недостатка в сельхозтехнике не было, все заявки исполнялись своевременно. Как осваивалась целина, наглядно показано в замечательном фильме «Иван Бровкин на целине».
Несколько раз на каникулах я, будучи студенткой Свердловского юридического института, приезжала к брату на целину. Он возил меня на служебном Газике по красивейшей степи.
Надо сказать, что климат в тех краях суровый, и Виталий, проработав восемь лет, по состоянию здоровья уволился, вернувшись в 1966 году в село Ванновское. Должности инженера в колхозе имени Шевченко не оказалось, и брат пошел работать преподавателем машиноведения в школу. Ему нравилось заниматься с молодежью. Он организовал секцию велоспорта и вместе с учащимися путешествовал по Кавказу.
Но такой опытный инженер, член КПСС, не мог оставаться незамеченным, и партия назначила его главным инженером в «Сельхозтехнику», а спустя время – главным инженером районного управления сельского хозяйства. По тем временам это была очень солидная должность. Здесь в полной мере Виталий проявил свой инженерный и организаторский талант: он составлял заявки на сельхозтехнику для хозяйств района, проводил контроль ее технического состояния, организовывал смотры готовности техники к уборке урожая. Одним словом, претворял в жизнь техническую политику сельскохозяйственного производства.
С годами Виталий планировал обзавестись семьей, но сначала решил построить дом. Как человек неординарный, он и дом хотел иметь оригинальный, который отличался бы от массовых однообразных «кирпичных кубиков» того времени. Изготовил индивидуальный проект в стиле модерн, не без труда согласовал его с архитектурой и в 1973 году начал строительство. Дом был одноэтажным, с редкой по тому времени плоской крышей, на которой размещался плавательный бассейн. Этим проектом он опередил время, особенно мозаикой на фасаде, что вызвало зависть недоброжелателей. Когда дом был уже практически готов, нервы завистников не выдержали, и они написали письмо в прокуратуру с типичными подозрениями того времени на злоупотребление служебным положением: откуда дефицитные стройматериалы, техника и мастера-строители?
Брат, предвидя эти события, на все материалы имел товарные чеки и, как законопослушный гражданин, даже заключил договор со строителями. Как говорится, собака лает, а караван идет. Виталий через семь лет закончил стройку. Настало время создавать семью, невесте уже сделано предложение.
А тут новая радость: ему предложили должность директора Адлеровской птицефабрики – крупнейшего предприятия этой отрасли на юге страны. Но все окончилось трагически: незадолго до переезда в Адлер Виталий погиб в автокатастрофе, так и не успев создать семью и пожить в собственном доме. Я была единственной наследницей, дом достался мне. Но жить там я не смогла: морально тяжело, да и собственный дом был совсем новым. Я до сих пор не могу смириться с преждевременным уходом брата.
Через несколько лет я этот дом продала, затем, слышала, его еще раз продали. И сейчас его вроде продают. Создается впечатление, что дом не хочет принимать других хозяев, кроме моего брата, тем более что новый хозяин надстроил второй этаж с какой-то несуразной крышей, что в корне изменило архитектурный облик дома в худшую сторону».
И правда, на фоне нынешних роскошных особняков этот дом выглядит неприметно. Однако когда-то он был воплощением передовых идей в частной архитектуре. Теперь густые заросли в палисаднике скрывают его главное украшение – портрет девушки. Второй этаж кажется нелепой надстройкой, а крыша – слишком простой. На заборе висит табличка «Продается». Дом словно застыл во времени, сохранив дух далеких 70-х.
Глядя на эту картину, вспомнил песню Михаила Евдокимова «Домик у дороги», где есть такие слова: «Домик у дороги, где же твой хозяин, Бог твой и судьба?». Грустная история.
