Одной из тех, кто занимался необычным, но прибыльным делом более 10 лет, была и Татьяна Рабочая. Шелкопряды помогли ее семье достроить дом, вырастить сыновей и даже сыграть им свадьбы.
В 1985 году Татьяне и ее мужу Анатолию кумовья предложили заняться выращиванием шелкопряда. Сначала она скептически отнеслась к идее: «Как это — разводить червей?». Но те убедили ее, что эти червячки — особенные.
Первых личинок семья получила в спичечном коробке — крошечные, почти невидимые.
– Мы думали: что из них вырастет? Но уже через неделю они превратились в настоящих гусениц! – вспоминает
Татьяна Георгиевна.
Перед тем как взять шелкопрядов, нужно было подготовить для них помещение. Семья сколотила многоярусные стеллажи высотой до двух метров. Между ними оставляли узкие проходы для вентиляции.
– Конструкция зависела оттого, сколько граммов личинок брали. Мы в первый раз не стали рисковать – взяли немного, – рассказывает Татьяна Георгиевна.
Первые две недели – самые ответственные: шелкопряды требовали такого же внимания, как младенцы. Их кормили листьями шелковицы, приходилось вставать даже ночью.
– Будто с новорожденным возились, – улыбается моя собеседница. – Ночью встаешь кормить, днем без перерыва подкладываешь листья. Процесс напоминал целый ритуал. С возрастом пищевые привычки насекомых менялись: малышам – только нежные листочки, подросшим можно уже ветки целиком. Берешь один листик, аккуратно подносишь к спичечной коробочке, червячки за него цепляются. Съедали его быстро, и сразу же нужно было подкладывать новые листочки, – объясняет Татьяна Георгиевна.
Работали всей семьей. Дети помогали обрывать листочки для малышей-шелкопрядов, а взрослые ездили за ветками в колхозные сады: в станице Нововладимировской и на угодьях колхоза «Кавказ» тогда выращивали тутовые деревья.
– Нас просили бережно относиться к деревьям: не переусердствовать с обрезкой, чтобы деревья не пострадали, не ломать ветви, не мусорить, – добавляет Рабочая.
Шелкопряды ели без остановки. При этом они издавали звук, который особенно запомнился Татьяне Георгиевне.
– Заходишь в помещение – стоит ровный шелест, будто волны на море шумят, – вспоминает она. – Лучшим «домом» для шелкопрядов стал чердак. Там тепло, а они это любят. Только представьте: таскаем туда ветки по несколько раз в день, зато каков результат!
К слову, гусеницы внешне не были противными, наоборот, даже симпатичными. И никогда не расползались – сидели на своих местах, ждали еду.
Через два месяца начиналось волшебство – плетение коконов.
– Гусеница становилась большой, вялой, а потом вдруг выпускала нить – тонкую, переливающуюся – и начинала обматывать себя, пока не превращалась в бело-желтый кокон. За процессом строго следили. Наш технолог Валя Серкина проверяла, чтобы коконы были ровные, без изъянов. Проветривать помещение с шелкопрядами нужно было осторожно, ведь сквозняк мог погубить всю работу. Утром зайдешь к ним – коконы на солнце переливаются голубым, фиолетовым, как драгоценности. А самые ценные – белоснежные, чище зимнего снега. Больше такой красоты я нигде не видела, — вспоминает Татьяна Георгиевна.
Готовые коконы сортировали: крупные, мелкие, с дефектами. Потом «урожай» везли в приемный пункт в Кропоткин. Там взвешивали и сразу выдавали деньги. Выручка порой превышала месячную зарплату.
На эти средства семья купила первый палас (тогда это было роскошью), достроила дом, сыграла свадьбы детям. Все благодаря «шелковым питомцам».
Татьяна Георгиевна надеется, что шелководство когда-нибудь возродят, хотя сегодня тутовых садов в районе почти не осталось.
– В Нововладимировской есть еще несколько садов, – говорит она. – А ведь раньше целые плантации были. И плоды – сладкие, как мармелад. Мы их ведрами собирали – и себе, и соседям хватало.
Причин забвения несколько. И первая заключается в трудоемкости процесса. Многие не выдерживали — бросали после первой попытки. Вторая причина – дешевая синтетика: спрос на натуральные ткани упал.
Разведение шелкопрядов – целая эпоха. Это был не просто заработок, а настоящее семейное дело, объединявшее поколения. Возможно, когда-нибудь тутовый шелкопряд снова зашумит, как морской прибой, в домах жителей района.
