В советское время разведение шелкопряда было довольно развито на Кубани. Им занимались не только сельхозобщества, но и простые сельские жители. Мы нашли несколько человек, которые рассказали нам о своем опыте.
Недавно в редакции случилось знакомство с гастрономическими изысками из Поднебесной. Родственники нашей коллеги, побывавшие в Хабаровске, не смогли удержаться и скупили всякого разного на местном китайском рынке. А коллега, не скупясь, принесла угощение в редакцию.
Жареные личинки тутового шелкопряда – одно это название привело половину нашего коллектива в ужас, а другая часть, нисколько не смущаясь и не брезгуя, попробовала то, что еще совсем недавно шевелилось, а сегодня хрустит как привычные для нас чипсы.
Обсуждая вкус жареных личинок, вспомнили, что когда-то тутового шелкопряда разводили и у нас в районе.
Не только сельхозпредприятия занимались этим, но и местные жители. И мы задались целью найти в нашем районе людей, которые рассказали бы о том, как разводили шелкопрядов.
КСТАТИ
Поиск в интернете выдал следующую информацию:
«Разведение тутового шелкопряда (шелководство) было развито на Кубани в советское время. В колхозах и совхозах региона высаживали плантации тутовых деревьев (шелковицы) для выращивания личинок шелкопряда. Среди районов, наиболее активно занимавшихся шелководством, выделялись Гулькевичский, Кавказский, Тбилисский, Брюховецкий и Тимашевский».
Весь колхоз кормил гусениц
Станица Алексее-Тенгинская в те времена была в первых рядах этого производства. Туда я и отправился.
На въезде в станицу меня встретили выбоины на дороге, знакомые с давних пор, но это не снизило моего интереса к предстоящей встрече с ветераном ЗАО «Алексеетенгинское», которое в советские годы было колхозом «40 лет Октября», Валентиной Пономаренко, которая много лет занималась разведением шелкопряда. Она и рассказала мне, как это было. Помогала ей вспоминать дочь Лидия Саурина.
Родилась Валентина Андреевна в 1941 году в хуторе Веревкине. Ее биография – зеркальное отображение судеб всех женщин-колхозниц советского периода. После школы девушка работала дояркой, вручную доила 17 коров. В 1959 году она вышла замуж за механизатора из станицы Алексее-Тенгинской Анатолия Пономаренко. Вместе они воспитали дочерей Лидию и Ольгу. Дочери выросли и стали культработниками. Сегодня у Валентины Андреевны три внука и семь правнуков.
Переехав в 1959 году в станицу, молодая жена стала работать в колхозе «40 лет Октября» сначала полеводом, потом свинаркой, а с 1974 года, после обучения на курсах, возглавила бригаду шелководов. Интересно, что программа обучения на курсах называлась «Шелководство и тутоводство», а это свидетельствует о том, что разведение шелкопряда было поставлено на научную основу. Добросовестный труд Пономаренко был отмечен ценными подарками и денежными премиями. В 1970 году портрет Валентины Андреевны была занесен на районную Доску почета.
– В нашем климате, – рассказала она, – гусеница шелкопряда размножается с средины мая до конца июня. На это время в колхозе оборудовали временные фермы, для чего занимали пять боксов гаражей. Для разведения шелкопряда необходима температура 25-27 градусов по Цельсию, поэтому в майские дни иногда приходилось применять отопительные калориферы, иначе насекомые могли погибнуть. Питается шелкопряд молодыми листьями тутового дерева, поэтому в колхозе появился специальный питомник, где заготавливали корм.
ЦИФРА
3000 коконов требуется для создания одного килограмма шелковой ткани.
Его нужно много, так как гусеницы растут в геометрической прогрессии. Ветви тутовника завозили машинами.
Личинки шелкопряда размером 1 х 0,5 мм называются грена, их получали у агронома в лаборатории станицы Геймановской в количестве 40 граммов. Кажется, мизер, но природа шелкопряда такова, что и эти граммы не помещались в гараже.
Приходилось для разведения шелкопряда привлекать всех членов колхоза. Таким образом, в этом процессе участвовали практически все жители станицы, которые приспосабливали под шелкопряда домашние хозпостройки.
– Разведение шелкопряда – очень кропотливый труд, но наблюдать за процессом интересно: только положишь ветку тутовника, как через несколько минут на ней нет ни одного листочка, – продолжает Валентина Андреевна. – В гараже был слышен постоянный хруст, напоминающий звуки цикад. Это гусеницы шелкопряда поедали листья тутовника.
По законам природы следующей стадией развития гусеницы является окукливание, в процессе которого она плетет кокон, состоящий из шелковой нити. Для окукливания на стеллажи выкладывали кусты перекати-поля, на веточках которых гусеницы и завивали коконы. Их затем собирали, тщательно очищали и сдавали на коконосушилку в Кропоткин. Там их обрабатывали горячим паром, чтобы убить бабочку, находящуюся внутри. По циклу развития бабочка при выходе наружу повреждает шелковую нить, а ее длина в каждом коконе составляет от 900 до 1500 метров. Урожайность из 40 граммов грены составляла 400 килограммов. Такова сила природы!
– А я, будучи школьницей, подрабатывала в колхозе на выращивании шелкопряда, – вступает в разговор дочь Валентины Андреевны Лидия Анатольевна. – Вместе с подружками Любой Семеновой и Раей Рыбасовой под руководством звеньевой Ирины Федоровны Гладковой мы трудились наравне со взрослыми. Начинали в 5 часов утра и работали весь световой день с часовым перерывом на обед, но нам, сельским девчонкам, все было по плечу.
На заработанные деньги довольные девчата купили себе школьную форму.
ИЗ АРХИВА
Историю местного шелководства раскрывают архивные документы Тбилисского района. Среди них — решение районного Совета народных депутатов, датированное 11 января 1984 года, которым утверждалось финансирование этого направления и предусматривались премии для руководителей и специалистов колхозов за успехи в развитии отрасли за 1983 год.
Выращивали на летней кухне и в подвале
При нашей беседе присутствовал мой старый знакомый Василий Зыков.
Он рассказал, что в советское время работал в колхозе «40 лет Октября» секретарем партийной организации и организовывал не только идеологическое сопровождение кампании, но и сам участвовал в выращивании шелкопряда. Для этой цели Василий Алексеевич оборудовал стеллажи на летней кухне и в погребке, где разместилось только 1,5 грамма грены.
– Но и этого с лихвой хватило, так что все свободное время вместе с сыном-школьником мы занимались уходом за шелкопрядом – уж очень хлопотное это дело, – вспоминает Василий Зыков. – Корма на собственном питомнике не хватало, поэтому на «Жигулях» ездил по лесополосам в соседние хутора для заготовки молодых веток тутовника.
Выращенные коконы Василий Зыков сдал в колхоз, а весь урожай потом отвезли в Кропоткин. После термической обработки коконы шелкопряда отправлялись в Молдавию, где находилась фабрика, на которой изготавливали промышленную шелковую нить.
На этом наша встреча с ветеранами шелководства закончилась, и мой автомобиль, на прощанье попрыгав на колдобинах, выехал из станицы.
Пионеры-шелководы
А темой шелкового производства я продолжил интересоваться, опрашивая знакомых старшего поколения.
И выяснил, что шелководство представляло собой одну из важнейших сельскохозяйственных программ СССР, которая охватывала все южные регионы России и республики Средней Азии. В шелководство были вовлечены тысячи людей – не только колхозников, но и других слоев населения, даже дети.
Любовь Смирнова родилась и до распада СССР жила в Таджикистане.
– Каждый год в мае в нашей школе под разведение шелкопряда оборудовали спортивный зал, и мы, пионеры, помогали взрослым ухаживать за насекомыми, – вспоминает Любовь Александровна. – Помню огромное количестве гусениц, непрекращающийся хруст и неприятный запах в помещении. Зато было весело собирать коконы, которые мы сортировали, а выбракованными бросались друг в друга.
Пачка печенья вместо шелкового платья
Жительница станицы Тбилисской Наталья Михайловна с мужем в 70-е годы тоже решила попробовать себя в необычном деле. Но вместо прибыли молодая семья столкнулась с бесконечными хлопотами и первым жестким уроком фермерства.
– Мы с мужем только поженились, а тут объявили, что все желающие могут заработать на разведении шелкопряда, обещали неплохие деньги, – рассказала Наталья Михайловна. – В сарайчике мы оборудовали стеллажи, получили в колхозе «Кавказ» 1,5 грамма грены и приступили к выращиванию. Труд оказался кропотливым и хлопотным: едва успевали привозить корм, но все-таки вырастили. Из-за отсутствия опыта допустили много брака и сдали малую толику. Заработать на «червях» не получилось.
Еще одна жительница Тбилисской – Вера Михайловна – вспоминает, как мечтала о шелковом платье, а получила лишь горечь неудачи и скромное угощение.
– Моя бабушка работала в колхозе «Кавказ», и их обязали выращивать на дому шелкопряда, – рассказывает Вера Михайловна. – Бабушка попросила ей помочь, обещая после сдачи коконов купить мне шелковое платье. Какая девочка может устоять перед таким предложением?! И я согласилась. Труд оказался тяжелым: ежедневные поездки за тутовником (туда на бричке, обратно пешком), смена подстилок, уборка объеденных веток. Это занимало весь день – и так целый месяц. Закончилось это тем, что практически всю нашу партию коконов забраковали. А бабушка смогла мне купить только пачку печенья.
Шелкопряды помогли купить телевизор и мебель
Но были и люди, которым удалось заработать.
– В начале 80-х я была
медработником по предрейсовым осмотрам в Тбилисском АТП, – рассказывает пенсионерка Надежда Исайкина. – Когда объявили кампанию по выращиванию шелкопряда, несколько работников предприятия, в том числе и я, под руководством инженера Аллы Кузьминичны Тубчиенко решили попробовать заработать на «червях». В нашу компанию я пригласила и свою приятельницу – врача-гинеколога Наталью Ивановну Литосову. Каждый выращивал шелкопрядов у себя дома, а вместе мы собирались, когда ехали на выделенном грузовике в тутовник. Этого корма не хватало, приходилось «шастать» по лесополосам в поисках корма для гусениц.
Не обошлось и без приключений: однажды заехали в Усть-Лабинский район, нашли питомник, нарезали полную машину тутовника, но тут появился охранник на лошади и изъял нашу «добычу». Шелкопряда нельзя оставлять голодным, иначе погибнет. Пришлось снова искать корм, но уже в нашем районе. Нашли в станице Геймановской.
Но наши «страдания» окупились: на заработанные деньги я купила мебельную стенку, а в следующем году – цветной телевизор. Алла Кузьминична провела газ в новый дом, доктор Литосова также вложила деньги в строительство.
Вместо натурального шелка – синтетика
Вот такой получился у меня социальный срез из жизни советского селянина. Сейчас только люди преклонного возраста помнят те времена всеобщего шелкопрядения.
Выращивание шелкопряда было убыточным и дотировалось государством. После распада СССР дотаций не стало, и производство было прекращено. Сейчас промышленные потребности удовлетворяются синтетическими материалами, а дорогой натуральный шелк для одежды, поставляемый из Китая и стран Юго-Восточной Азии, доступен только состоятельным людям.
